Пост навеяло рассказом "Дарвин" Евгения Гришковца.
От своих коллег я слышал разные мнения о его творчестве, но мне, как всегда, захотелось составить собственное. В результате могу сделать вывод: небольшое произведение мемуарного плана и довольно легкий слог. Но пост не об этом.
Рассказ Евгения о своем непростом пути к выбору будущего ВУЗ-а и факультета вызвал у меня улыбку и ассоциации с одной стороны о Юрке, который на вопрос, куда ты хочешь пойти учиться, начинает в первую очередь выяснять, где не нужно знать и учить математику...
А с другой стороны...
Я частенько люблю вспоминать свои бесшабашные студенческие годы... И даже то, как я готовился и поступал. История эта уходит корнями в глубокое детство, когда каждый мальчишка мечтает стать кем-то важным в жизни. Тогда еще многие мечтали быть не банкирами, а космонавтами...
А я бредил о море...
Для поступления в судомодельный кружок нужно было выпилить из фанерки контурную модель. Отец научил меня, а не сделал ее...
Я не был принят, потому что учился тогда только во втором классе.
- Приходи через год, - твердо сказал мне мой будущий наставник и учитель - Голубев Вячеслав Дмитриевич.
Я рыдал не из-за того, что хулиганистые мальчишки втоптали уже не нужный абрис военного корабля в грязь...
Мечта осталась. Многие годы я занимался потом в этом кружке, изучая рангоут и такелаж парусников, хитрые названия корабельного оборудования, оттачивая навыки владения различным инструментом и станками, и занимая призовые места на городских и областных соревнованиях. Из тех времен сохранилась одна фотография... А сама модель давно рассохлась и развалилась...
В конце восьмого класса, мы с другом детства Сережкой решили уйти из школы в техникум, где проучились 4 курса, изучая совершенно не связанные с морем предметы. К шестнадцати годам я перестал ходить в Клуб детского творчества. Вечерами мы посещали курсы подготовки к вступительным экзаменам в местном филиале Бауманского училища. По окончании курса в техникуме, мы решили стать корабельщиками - поступать в Ленинградскую академию инженеров морского транспорта. Мечта трансформировалась из "хочу быть капитаном корабля" в "ладно, буду строителем кораблей".
Стали выяснять, что для этого нужно. Оказалось - получить медицинскую справку из военкомата и явиться на сборы. В то время мой племянник лежал в больнице, где в палате зачем-то была таблица для проверки зрения. Навещая его как-то, я попросил срисовать для меня ее всю.
"Б" и "Ш" я запомнил быстро. Труднее обстояло дело с запоминанием кружочков с разрывами в разные стороны.
В назначенный день мы с Сережкой явились в военкомат. Он утонул в кабинетах раньше меня...
- Веселов, проходи в кабинет №... - услышал я сквозь дрожь в коленках свою фамилию.
Первым кабинетом оказался, к счастью, кабинет окулиста. Вот, думаю: "Сейчас я быстренько покажу свое сто процентное зрение, а дальше уж - ерунда... ничем таким не страдаю..."
Бац... а таблица-то у военкомовского окулиста другая...
- Э-э-э... Куда же это Вы, молодой человек, с таким зрением собрались?
Я готов был разрыдаться как много лет назад... Горе мое усиливало сознание того, что Сережка поедет в далекий неизвестный Питер учиться.
Весна 1980 года выдалась хорошая. Мы с Сережкой покатались как-то вечером на велосипедах и разъехались по домам. Утром я пришел к нему, чтобы заниматься, но узнал, что он в больнице со сломанной ключицей. Как он потом мне рассказал - ребенок выскочил под колеса, ну и, чтобы его не сбить...
Мы сели думать, куда еще можно поступить... С таким двойным обломом нужно было что-то такое, чтобы, как теперь принято говорить, употребляя иностранные слова: чтобы было с утешительным бонусом. После недолгих споров и колебаний выбор был сделан: в МВТУ им. Н.Э.Баумана первый вступительный экзамен - физика. А по существовавшему тогда эксперименту, абитуриент, сдавший ее на отлично, от других экзаменов освобождался.
Тут же вечерние занятия по русскому языку и математике были заброшены навсегда. Все внимание - физике.
Было от чего отталкиваться: наш "слон", наш строгий, бескомпромиссный и одновременно забавный физик Линев Владислав Михайлович заложил хорошую основу.
А вот как звали ту преподавательницу на курсах, которая почему-то приняла в нас участие, я, увы, не помню. Она не только дала нам распечатку условий задач, бывших на вступительных экзаменах в предыдущем году, но и провела несколько индивидуальных занятий по разделу ядерной физики, в которой мы с Серегой чувствовали себя не очень уверенно.
Когда мы принесли в приемную комиссию свои красные дипломы, подавая заявление на факультет "Приборостроения", нас встретили словами:
- О, готовые специалисты к нам пожаловали!
Но предстояло еще прорешать 300 задач в короткие сроки...
* * *
В аудитории, где шел экзамен, претенденты с встревоженными лицами теснились на задних рядах. Вытянув билет, я мельком взглянул на первый вопрос - броуновское движение - смех один... Взял условие задачи, прочитал не отходя от кафедры.
- У Вас тут в единицах измерения скорости изменения силы тока ошибка. Напечатано - Ампер, а скорость измеряется в единицу времени... Какую принять: секунду или час? - ярость в глазах экзаменующего прокричала мне:
- Да как ты посмел такое вслух спросить? Ты, умник, еще у меня попляшешь! Погоди-и-и-и...
Я не присоединился к той далекой стайке. Не было у меня с собой ничего, кроме мозгов: ни шпаргалок, ни учебников... Демонстративно сел за первый стол.
Через двадцать минут, едва взглянув на исписанные мною страницы, преподаватель молча взял пару листов А4 и исписал их с двух сторон дополнительными вопросами. Всего я насчитал 22. Каждый из них был с подковыкой. На сообразительность... Для примера приведу один из тех, что запомнил. На рисунке - дорога и два колеса. Одно обозначено как ведущее, другое - как ведомое. Куда направлена сила трения в каждом случае? А, каково? Кто может ответить?
В общей сложности я не ответил на два вопроса из всех.
Когда в экзаменационной карточке (так это, кажется, называется) проставлялась пятерка, я услышал ехидный вопрос:
- И откуда же к нам такой умник явился?
Зачем мне было отвечать ему, если я уже был без пяти секунд студентом престижного ВУЗ-а?!
